Главная » Hi-News » Холодная война за искусственный интеллект: угроза всему человечеству?

Холодная война за искусственный интеллект: угроза всему человечеству?

Мир отреагировал не сразу. Весной 2016 года система искусственного интеллекта под названием AlphaGo победила чемпиона мира по игре в го в матче в отеле Four Seasons в Сеуле. И технология, которая вышла победителем, была еще более непонятной: форма искусственного интеллекта, работающая на принципах машинного обучения, в ходе которого для тренировки и обучения компьютера распознаванию закономерностей и паттернов ему скармливают большие объемы данных. Большинство американцев и европейцев не знакомы с го, древней азиатской игрой, которая подразумевает размещение черных и белых камешков на деревянной доске. Он способен принимать собственные стратегические решения.

Компьютеры уже освоили шашки и шахматы; теперь они вышли победителями и в более сложной игре. Тем не менее, суть истории более-менее разошлась по миру и стала узнаваемой. Тера Лайонс из Белого дома, один из советников по науке и технологиям экс-президента США Барака Обамы, вспоминает, как ее команда радовалась победе на четвертом этаже Исполнительного здания Эйзенхауэра. Гики порадовались, но большинству людей было плевать.

«На следующий день все в Белом доме об этом забыли». «Мы увидели, что технология победила», говорит он.

Искусственный американский интеллект

Для них было очень важно то, что машина, принадлежащая калифорнийской компании Alphabet, родительской компании Google, освоила игру, которая появилась в Азии более 2500 лет назад. В Китае, напротив, 280 миллионов человек наблюдали за победой AlphaGo. И все же они каким-то образом достигли в ней превосходства. Американцы даже не играют в го. До тех пор он тихо инвестировал в китайский компании, разрабатывающие искусственный интеллект. Кай-Фу Ли, пионер отрасли искусственного интеллекта, вспоминает, как его просили дать комментарий о матче практически все крупные телевизионные компании страны. Но увидев все это внимание, он начал смело распространять инвестиционную стратегию своего венчурного фонда относительно искусственного интеллекта.

Мы растем». «Мы сказали: хорошо, после этого матча вся страна узнает о ИИ.

Это впечатление только усилилось в течение следующих нескольких месяцев, когда администрация Обамы опубликовала серию отчетов, посвященных преимуществам и рискам ИИ. Для Пекина победа машины прогремела как предупредительный выстрел в воздух. Группа высокопоставленных политических лауреатов китайской научно-технологической бюрократической машины, которая уже работала над собственным планом на ИИ, посчитала, что видит признаки появления целенаправленной американской стратегии — и нужно было как можно скорее дать ответ, начать действовать. В документах была сделана серия рекомендаций для действий правительства, как для предотвращения потенциальных потерь рабочих мест вследствие автоматизации, так и для инвестиций в развитие машинного обучения.

Двумя месяцами позже Китай представил план развития искусственного интеллекта следующего поколения, документ, в котором излагалась стратегия страны по становлению мировым лидером в области ИИ к 2030 году. В мае 2017 года AlphaGo снова одержал победу, в этот раз над Ке Дзи, китайским мастером го, покорив вершину мира. Прочие китайские правительственные министерства вскоре представили свои планы, основанные на набросках пекинских планировщиков. И с этим четким сигналом из Пекина завертелась гигантская ось машины промышленного государства. Появились экспертные группы советников и индустриальные альянсы, местные правительства по всему Китаю начали финансировать стартапы ИИ.

Alibaba, гигантский интернет-магазин, начал разработку «Городского мозга» для новой специальной экономической зоны, планируемой примерно в 100 километрах к юго-западу от Пекина. Китайский технологические гиганты тоже зашевелились. В городе Ханчжоу компания уже собирала данные с тысяч уличных камер и использовала их для управления светофорами при помощи ИИ, оптимизируя дорожное движение так же, как AlphaGo оптимизировал победоносные ходы на доске го; теперь Alibaba могла бы помочь в разработке ИИ для новой инфраструктуры мегаполиса с нуля.

Излагая свои планы относительно будущего партии в течение почти трех с половиной часов, он назвал искусственный интеллект, big data и Интернет основными технологиями, которые могли бы превратить экономику Китая в развитую индустриальную экономику в ближайшие десятилетия. 18 октября 2017 года президент Китая Си Цзиньпин стоял перед 2300 своих коллег в окружении огромных красных драпировок и на фоне гигантских золотых серпа и молота. Впервые многие из этих технологий явно прозвучали из уст президента на съезде Коммунистической партии, который проходит раз в пять лет.

«Если сравнить AlphaGo с запуском «Спутника», план китайского правительства по ИИ был знаменитой речью президента Джона Ф. Всего за несколько месяцев китайское правительство обеспечило своих граждан новым видением будущего и ясно дало понять, что будет действовать быстро. Кеннеди, призывающей Америку высадить человека на Луну», пишет Кай-Фу Ли в своей новой книге «Сверхдержавы ИИ».

После того, как президент Трамп занял свой пост, доклады по ИИ эпохи Обамы были отправлены на архивный сайт. Между тем, по мере того, как разгоняется Пекин, правительство США замедляется. Она может стать угрозой через 50 или 100 лет. В марте 2017 год секретарь казначейства Стивен Мнучин сказал, что идея потери людьми рабочих мест из-за ИИ «даже не на экране нашего радара». В этот же год Китай взял на себя задачу создать индустрию ИИ на 150 миллиардов долларов к 2030 году.

В мае министр обороны Джеймс Маттис прочитал статью Генри Киссинджера в The Atlantic, в которой тот предупреждал, что ИИ развивается так быстро, что вскоре может превзойти человеческий интеллект и творчество. И очень медленно, подталкиваемая главным образом Пентагоном, администрация Трампа заговорила о национальных инициативах ИИ и начала их финансировать. Результатом будет конец Просвещения; он призвал правительственную комиссию изучить этот вопрос.

Маттис, однако, передал статью в записке для президента Трампа. Многие эксперты в области ИИ зашикали на Киссинджера и его статью за то, что он экстраполировал очень мрачные и узкие перспективы обширной и еще молодой области. В интервью с Wired этим летом Крациос заявил, что Белый дом полностью поддерживает исследования ИИ и пытается выяснить, «что может сделать правительство, чтобы можно было выжать больше». В том же месяце Майкл Крациос, главный советник Трампа по технологиям, организовал саммит по теме ИИ. В июне Иванка Трамп твитнула вырезку из статьи Киссинджера, отметив его мнение о «надвигающейся технологической революции, последствия которой мы пока не можем оценить в полной мере».

К середине лета разговоры о «гонке вооружений новой холодной войны» за искусственный интеллект стали все чаще находить себе место в американских СМИ. И если Белый дом Трампа достаточно медленно приходил к пониманию значения и потенциала ИИ, соперников он находил куда быстрее.

И на карту поставлено не просто технологическое превосходство Соединенных Штатов. На заре нового этапа в цифровой революции, две мощнейших страны мира быстро переходят на позиции конкурентной изоляции, как игроки за доской го. Неужели дуга цифровой революции уходит в сторону тирании, есть ли способ этому воспрепятствовать? В момент наибольшего беспокойства о состоянии современной либеральной демократии, ИИ в Китае угрожает стать невероятно мощным стимулом авторитарного давления.

Новая холодная война

Цензура, консолидация СМИ и пропаганда, которые работали в эпоху советской автократии, просто не могли существовать в эпоху интернета. После холодной войны западное мышление выстроилось на двух столпах: либеральную демократию нужно распространять по всей планете, и парусом для этого распространения станут цифровые  технологии. Она позволяет гражданам организовываться, привлекать правительство к ответственности и уходить из-под хищного крыла государства. Всемирная паутина предоставила людям свободный и беспрепятственный доступ к мировой информации.

Facebook хотел сделать мир более открытым и связанным; Google, основанный выходцем из Советского Союза, хотел организовать мировую информацию и сделать ее доступной для всех. Больше всего уверенности в освобождающем эффекте технологий было у самых технологических компаний: Твиттер был, по словам одного из руководителей, «крылом свободы слова партии свободы слова».

В 2009 году во время иранской «зеленой революции» многие удивлялись тому, как организаторы акции протеста в Твиттере смогли обойти молчание государственных СМИ. По мере того, как эпоха социальных медиа вставала на ноги, столпы веры технооптимистов казались непоколебимыми. «Если вы хотите освободить общество, все, что вам нужно, это интернет», говорит Вэль Гоним, сотрудник египетского крыла Google, который создал главную группу в Facebook, которая помогла объединить инакомыслящих в Каире. Год спустя во время арабской весны были свергнуты режимы в Тунисе и Египте, вспыхнули протесты на Ближнем Востоке, и все это распространялось вирусом в социальных медиа — потому что это было естественно.

Через несколько недель после отставки президента Хосни Мубарака, Гоним увидел, что активисты начали враждовать между собой. Однако не потребовалось много времени, чтобы арабская весна превратилась в зиму. «Было заметно, что центральные голоса становятся все тише и тише, а крайние голоса становятся все звучнее и громче», вспоминает он. Социальные медиа усиливали худшие инстинкты каждого. Это давало им больше влияния и делало образцом для подражания для более умеренных людей. Активисты, которые были вульгарными или нападали на другие группы, либо отвечали гневом, получали больше лайков и шеров. Лучше написать что-то грязное, что прочитают миллионы. Зачем писать что-то примирительное, если никто не прочитает на Facebook. Инструменты, которые собрали протестующих вместе, разрывали их на части. Гоним приуныл.

Затем в 2013 году военные успешно провели государственный переворот. В конечном итоге Египет избрал правительство в лице «Братьев-мусульман», традиционалистской политической машины, которая сыграла небольшую роль в первоначальном столкновении на площади Тахрир. Но было очень сложно отнять пользователей у Twitter и Facebook, так что проект прожил недолго. Вскоре после этого Гоним переехал в Калифорнию, где попытался создать платформу для социальных сетей, в которой разум был бы выше эмоций. Тем временем, военное правительство Египта приняло закон, позволяющий ему убирать своих критиков из социальных сетей.

За очень короткое время распространение либерализма и технологий превратилось в кризис веры для обоих. Конечно, все это происходит не только в Египте и на Ближнем Востоке. По данным Freedom House в 71 стране в прошлом году наблюдалось снижение политических прав и свобод граждан; только в 35 странах были улучшения. В целом, число либеральных демократий в мире в течение десяти лет неуклонно снижается.

Недавняя волна борьбы с истеблишментом и патриотических политических движений — Дональд Трамп в США, «Брекзит» в Великобритании, возрождение правого крыла в Германии, Италии, Восточной Европе — показали не только глубокое разочарование в отношении глобальных правил и институтов западной демократии, но и автоматизированный медиаландшафт, который вознаграждает демагогию кликами. Хотя кризис демократии имеет много причин, платформы социальных сетей стали казаться главным виновником. Политические взгляды стали более поляризованными, люди стали более стадными, гражданский национализм разваливается.

И вот, что мы имеем: вместо того, чтобы восхищаться тем, как социальные платформы распространяют демократию, мы заняты оценкой того, в какой степени они ее разъедают.

Китай наблюдает

В Пекине уже есть самая совершенная в мире интернет-контроля, динамически блокирующая огромное количество иностранных веб-доменов, включая Google. В Китае чиновники правительства наблюдали за арабской весной с внимательностью и беспокойством. Китай разработал новый способы точечного отключения доступа к интернету в зонах внутри городов, в том числе и в крупном блоке в центре Пекина, где был риск проведения демонстраций. Теперь страна украсила свой Великий брандмауэр еще более колючей проволокой. Пекин, возможно, уже пытался создать общенациональный «выключатель» для интернета. Он также в цифровой форме оградил весь Синьцзян после сильных протестов, которые распространялись через Интернет.

К настоящему времени в Китае около 800 миллионов человек серфят Интернет, обмениваются сообщениями в чате и совершают покупки за пределами Великого брандмауэра — почти столько же людей живет в США и Европе, вместе взятых. Эта забитая в клетку версия Интернета звучит совсем не так, как оригинальная мечта World Wide Web, но тем не менее работает и процветает. Дайте мне свободу или деньги, нужное подчеркнуть. И для многих китайцев растущий средний класс означает, что онлайн-цензуру стало значительно легче переносить.

За последнее десятилетие ведущие технологические компании Китая стали доминировать на своих внутренних рынках и конкурировать со всем миром. Авторитаризм в Китае, который удвоился под руководством Си, безусловно не помешал китайской технологической отрасли. Baidu и Tencent создали исследовательские центры в США, а Huawei продает передовое сетевое оборудование в Европе. Они расширились за счет приобретений в Юго-Восточной Азии. Старый шелковый путь устлали китайскими оптоволоконными кабелями и сетевым оборудованием.

Но эти корректировки привели к тому, что сам Интернет начал разрываться на два континента. Китай лучше всех остальных стран показал, что с некоторыми корректировками автократия вполне себе уживается с эпохой Интернета. И есть авторитарная китайская альтернатива, основанная на массивны отечественных техногигантах, таких же инновационных, как и их западные коллеги. Есть свободный, слегка зарегулированный интернет, в котором доминируют вундеркинды Кремниевой долины.

В городах Китая, включая Синьцзян, власти испытывают программное обеспечение для распознавания лиц и другие технологии, основанные на искусственном интеллекте, для безопасности. Сегодня Китай не просто защищается против вирусного инакомыслия, редактируя проблемные участки Интернета; правительство активно использует технологии как инструмент контроля. Его разыскивали с 2015 года за предположительную кражу картофеля на более чем 17 000 долларов. В мае распознающие лица камеры в спортивном центре Цзяцзинь в Чжэцзяне помогли арестовать беглеца, который присутствовал на концерте. Страна также стремится создать систему, которая предоставит каждому гражданину и каждой компании социальный кредитный рейтинг: представьте, что у вас будет свой балл, отражающий ваши покупательские привычки, историю вашего вождения и отношения к политике. Китайская полицейская облачная система создана для поиска семи категорий людей, включая и тех, кто «подрывает стабильность».

В начале революция в области коммуникаций сделала компьютеры доступными для масс. Фундаментальная сила, которая движет этим изменением — переходом от обороны к нападению — это сила технологий. Это была революция, которая дала силу отдельному человеку — одинокому программисту, который может творить буквально у себя в кармане, академику, который может получить доступ к бесконечным исследованиям, диссиденту новый и мощный способ организации сопротивления. Устройства объединились в гигантскую глобальную сеть и уменьшились до размера вашей ладони.

Суперкомпьютер в вашем кармане также является устройством наведения. Современная сцена цифровой революции несколько отличается. Ваш холодильник, термостат, умные часы, автомобиль все больше и больше информации отправляют в штаб-квартиру компании. Он отслеживает ваши «лайки», сохраняет запись всех ваших разговоров, ваших покупок, прочитанных статей и посещенных мест. В будущем, камеры безопасности будут отслеживать, как расширяются зрачки ваших глаз, а датчики на стене будут отслеживать температуру вашего тела.

Эта сила будет только расти, когда появится следующее поколение мобильных сетей. В современном цифровом мире, как в Китае, так и на Западе, сила зависит от контроля данных, их понимания и использования, позволяет влиять на поведение людей. Это был 3G, мобильный стандарт, получивший распространение в середине 2000-х годов. Помните, насколько волшебной показалась возможность просматривать настоящие веб-страницы на браузере iPhone второго поколения? 5G будет намного быстрее. Современные 4G-сети в несколько раз быстрее. И когда мы можем делать что-то быстрее, мы делаем больше, а значит, данные накапливаются.

И агрегаторы данных будут еще больше, когда мы вступим в эпоху ИИ. Большинству людей уже тяжело понять, не говоря уж о том, чтобы контролировать, насколько много информации о них собирается.

Что думает Россия об искусственном интеллекте?

Президент Российской Федерации считает, что «тот, кто станет лидером в этой сфере (ИИ), станет правителем мира».

ИИ это не гора, которую может завоевать отдельная нация, и не водородная бомба, которую отдельная страна разработает первой. Но фраза Владимира Путина немного преувеличивает происходящее. Тем не менее, это все еще самый важный прорыв в информатике за целое поколение. ИИ это просто принцип работы компьютеров; это широкий термин, описывающий системы, которые учатся на примерах — или следуют правилам — чтобы принимать самостоятельные решения. Сундар Пичаи, генеральный директор Google, сравнил его с открытием электричества или огня.

Города будут работать эффективнее, поскольку самоуправляемые автомобили и умная инфраструктура сократят пробки. Страна, которая стратегически и умело реализует технологии ИИ в своей рабочей силе, вероятнее всего будет расти быстрее, даже с учетом нарушений, которые вызовет ИИ. Люди будут жить дольше, поскольку ИИ произведет революцию в диагностике и лечении заболеваний. У большого бизнеса будут лучшие карты поведения клиентов. И военные будут иметь больше сил, поскольку автономное оружие заменит солдат на поле боя и пилотов в небе, а кибергруппы будут вести цифровую войну.

«Я не могу представить ни одну миссию, которую нельзя было бы провести лучше или быстрее, если правильно интегрировать с ИИ», говорит Уилл Ропер, помощник секретаря ВВС США.

Пока, по крайней мере, ИИ представляет собой централизующую силу для компаний и стран. Эти преимущества могут быть сопряжены с интересом. «ИИ станет концентрированным. Чем больше данных вы собираете, чем лучше системы, которые вы можете создать, а лучшие системы позволяют собирать больше данных. Вам понадобится много данных и много вычислительной мощности», говорит Тим Хванг, руководитель инициативы этики и управления искусственным интеллектом в Гарвардском и Массачусетском технологическом институте.

Первая — это огромное количество данных, генерируемых китайскими техногигантами. У Китая есть два фундаментальных преимущества перед США в создании надежной инфраструктуры искусственного интеллекта, и оба они касаются преимуществ, которые есть у авторитарных государств, но нет у демократических. В Китае почти в три раза больше мобильных клиентов, чем в США, и эти пользователи телефонов пользуются мобильными платежами. Представьте, сколько данных Facebook собирает у своих пользователей и как эти данные помогают алгоритмам компании; а теперь представьте, что самое популярное приложение Tencent — WeChat — работает в точности как Facebook, Twitter и онлайн-банк все в одном. Защита данных развивается в Китае, но пока еще слабее, чем в США, и намного слабее, чем в Европе, что позволяет агрегаторам данных более свободно использовать данные, которые они получают. Китай, по словам The Economist, это Саудовская Аравия с точки зрения данных. И правительство может получить доступ к личным данным по соображениям общественной или национальной безопасности без каких-либо правовых ограничений, с которыми столкнется демократическое государство.

И есть также многообещающие подразделы ИИ, такие как обучение с подкреплением, которое генерирует собственные данные с нуля, используя кучу вычислительной мощности. Разумеется, данные это еще не все: любая технологическая система зависит от целого набора инструментов, от программного обеспечения до процессоров и людей, которые анализируют результаты. В Китае компании частного сектора на передовой ИИ обязаны учитывать приоритеты Си. Китай также имеет второе большое преимущество, продвигаясь в эпоху ИИ, и это отношение между его крупнейшими компаниями и государством. В ноябре прошлого года Китай назвал Baidu, Alibaba, Tencent и iFlytek, китайскую компанию, разрабатывающую ПО для распознавания голоса, инаугурационными членами «национальной командой в области ИИ». В соответствии с приоритетами Си, внутри компании расширялись коммунистические партийные комитеты. Месседж был очевиден: делайте, инвестируйте и правительство поможет вам завоевать рынки не только в Китае, но и за его пределами.

Технически, эти компании были частными. Во время той самой первой холодной войны США полагалась на такие компании, как Lockheed, Northrop и Raytheon, для разработки передовых стратегических технологий. (Задолго до того, как фразой «слишком большой, чтобы потерпеть неудачу» описывались банки, ее применяли к Lockheed). Но на практике их жизненно важная оборонная миссия наделяла их квазипубличной сущностью.

Прошлой весной сотрудники Google настояли на том, чтобы Google перестала сотрудничать с Пентагоном по проекту Maven. Давайте перемотаем на сегодня и увидим компании, которые находятся на передовой искусственного интеллекта — Google, Facebook, Amazon, Apple и Microsoft — не крепят флажки к лацканами своих пиджаков. В конечном итоге руководство Google подчинилось. Идея заключалась в том, чтобы использовать ИИ для распознавания изображений в миссиях Министерства обороны. «Странно работать с китайскими компаниями, будто это не прямой канал для китайских военных», говорит бывший министр обороны Эштон Картер, «и не желать работать с американскими военными, которые намного прозрачнее и отражают ценности нашего общества. Чиновники Министерства обороны были очень разочарованы, особенно если учесть, что Google имеет ряд партнерских отношений с китайскими технологическими компаниями. Конечно, мы несовершенны, но мы не диктатура».

Холодную войну можно избежать

Соединенные Штаты и Советский Союз были союзниками во время Второй мировой войны, но затем ряд решений и обстоятельств в течение пятилетнего периода запустил конфликт и замкнул его в петлю. Холодная война 1945 года не была неизбежной. Точно так же неизбежным сегодня кажется и то, что ИИ будет поддерживать глобальный авторитаризм к вечному неудовольствию либерализма. Точно так же, как мы видим сегодня, и цифровая революция не могла сыграть не в пользу демократии. Если сыграет этот сценарий, то потому, что определенная серия решений и обстоятельств ускорила его и предвосхитила.

США огородились от советского блока, и наоборот. В эпоху первой два идеологических противника создали конкурирующие геополитические блоки, которые были фактически несовместимы. Новая холодная война, которая постепенно изолирует китайский и американских технологические сегменты, будет подпитываться тем, что американские компании сильно зависят от китайского рынка в своих доходах. То же самое может запросто повториться сегодня, с ужасающими последствиями. В то же время может случиться то, о чем предупреждают многие: одна из сторон может удивить другую стратегическим прорывом в области ИИ или квантовых вычислений.

Тем не менее, американские лидеры этому не способствуют. В настоящее время сохранение открытости с Китаем в определенной степени является лучшей защитой от роста техно-авторитарного блока.

Это расследование привело к неуклонно нарастающей торговой войне, когда США начали устанавливать тарифы на импорт китайских товаров на миллиарды долларов и новые ограничения на экспорт и инвестирование в технологии, которые Китай считает важными для ИИ и его производственных амбиций. Всего через полгода после инаугурации Дональда Трампа — и объявления им «американской резни» — администрация президента начала широкомасштабное расследование торговых практик Китая и предполагаемых краж американских технологий в киберпространстве.

Администрация Трампа выстраивает официальную политику США для защиты «национальной базы инноваций» — держит крепкой рукой технологии и таланты Америки — от Китая и других иностранных экономических хищников. Эта конфронтация затрагивает не только торговлю. Презентация сравнивала доминирование в области данных в 21 веке с гонкой эпохи Второй мировой войны за создание атомной бомбы. В январе Axios опубликовала утечку с презентации в Белом доме, в которой рекомендовалось построить сеть 5G, которая будет исключать Китай, чтобы Пекин не смог «занять командные высоты информационного домена». Позже запрет был снят. Затем, в апреле, министерство торговли США посетило ZTE, ведущую китайскую компанию по производству телекоммуникационного оборудования и запретила ей вести бизнес с американскими поставщиками на семь лет; сказали, что ZTE нарушила условия урегулирования санкций.

В то же время растущий отклик Вашингтона на технологические амбиции Китая заставил Си Цзинпиня еще более решительно отлучить свою страну от западных технологий. Для американских ястребов перспектива того, что Китай может доминировать как в сфере 5G, так и в ИИ, это кошмарный сценарий.

Незадолго до инаугурациии Трампа Джек Ма, председатель Alibaba, пообещал создать миллион рабочих мест в США. Этот подход совсем отличается от того, который управлял технологическим сектором в течение 30 лет, благоприятствуя запутанным переплетениям негоциантов в области аппаратного и программного обеспечения. К сентябрю 2018 года он был вынужден признать, что это теперь немыслимо.

Первая сфера всегда была отмечена открытостью и сотрудничеством; вторая также, но в меньшей степени. Глобальная работа в области ИИ уже давно происходит в трех сферах: исследовательские отделы, корпорации и вооруженные силы. Microsoft обучила многих лучших исследователей ИИ в Китае и помогла многим многообещающим стартапам в области ИИ. Ученые свободно делятся своей работой. Прогресс, достигнутый в Шанхае, может спасти жизнь в Нью-Йорке. Alibaba, Baidu, Tencent нанимает американских инженеров из Кремниевой долины и Сиэтла. В настоящее время политический импульс разрывает технологические сегменты двух стран до такой степени, что даже сотрудничество между исследователями и корпорациями удается подавлять. Но опасения служб национальной безопасности накладываются на коммерческие соображения. Раскол вполне мог бы определить, как разгорается борьба между демократией и авторитаризмом.

Что будет в 2022 году?

Американская конфронтационная политика продолжалась и Китай отказался уступать. Представьте, что прошло четыре года. Благодаря инвестициям и кражам, Пекин сократил свою зависимость от американских полупроводников. Huawei и ZTE ушли из сетей США и ключевых союзников на Западе. Американские и китайские ученые все чаще уводят свои новейшие исследования в области ИИ в правительственные сейфы, вместо того, чтобы делиться ими на международных конференциях. Соперничающие технологические сверхдержавы не смогли разработать общие стандарты. Другие страны — Франция и Россия, например — пытались построить отечественные технологические отрасли на базе ИИ, но значительно отстали.

Или же они могут пользоваться китайскими технологиями: использовать эквиваленты Alibaba и Tencent, связываться через 5G сети, созданные Huawei и ZTE, ездить на автономных автомобилях Baidu. Мировые страны могут пользоваться американскими технологиями: покупают телефоны Apple, используют поиск Google, ездят на Tesla, управляют флотилиями персональных роботов, которые делает стартап из Сиэтла. Если у вас бедная страна, которая не может построить собственную сеть передачи данных, вы должны быть лояльными к законам тех, чьи технологии используете. Выбор не из легких. Все это будет до боли похоже на гонку вооружений и пакты безопасности, продиктованные холодной войной.

В мае 2018 года, примерно через шесть месяцев после того, как Зимбабве избавилась от деспота Роберта Мугабе, новое правительство объявило о сотрудничестве с китайской компанией CloudWalk для строительства системы ИИ и распознавания лиц. И мы уже начинаем наблюдать первые свидетельства этому. Китай получает деньги, влияние и данные. Зимбабве расширяет свои возможности наблюдения. Строительством занимался Huawei, финансировал Китайский банк экспорта и импорта. В июле почти 700 высокопоставленных лиц из Китая и Пакистана собрались в Исламабаде, чтобы отпраздновать завершение строительства оптоволоконного кабеля Пакистан-Китай, который свяжет две страны через горы Каракорум. Просто задумайтесь о том, как Китай реализует свой план Маршалла, создавая государства под колпаком вместо демократий.

Сегодня, когда на Западе снижается доверие к основным институтам и заработная плата не растет, больше китайцев живет в городах, работает на работах для среднего класса, управляют автомобилями и отдыхают, чем когда-либо прежде. Нетрудно увидеть, как Китай призывает мир связать свое будущее с этой страной. 84% опрошенных китайцев доверяют правительству. Планы Китая внедрить систему социального кредитования, основанную на технологиях и вторжении в личную жизнь могут показаться мрачными для западных ушей, но не вызывают особых протестов в самой стране. В США — только треть людей.

В США, на волне споров вокруг выборов 2016 года и личных данных людей, все больше республиканцев и демократов хочет регулировать американских техногигантов и обуздать их. Никто не знает наверняка, что произойдет дальше. Что делать, непонятно. В то же время Китай усилил свою решимость стать сверхдержавой искусственного интеллекта и экспортировать свою техно-авторитарную революцию, а значит у США теперь есть жизненно важный национальный интерес к тому, чтобы ее техногиганты оставались мировыми лидерами.

Режимы, предлагающие людям продать свободу ради стабильности, привлекают все больше сторонников. Что касается Китая, остается неясным, сколько людей с цифровым вторжением в свою жизнь будет терпеть это во имя эффективности и социальной сплоченности — не говоря уже о людях в других странах, которые соблазняются моделью Пекина. За прошедшие сто лет демократические государства были более стабильными и успешными, чем диктатуры, несмотря на то, что демократические общества совершали глупые ошибки на этом пути в эпоху алгоритмов. И рост Китая замедляется.

Если Трамп будет угрожать захватом чего-то, что Китай не может позволить себе потерять, это может побудить Пекин умерить свои технологические амбиции и открыть домашние рынки для американских компаний. Можно предположить, что агрессивная политика Трампа могла бы привести к сближению с Пекином, хотя это может показаться противоречивым. Работать с Китаем, разрабатывать правила и нормы разработки искусственного интеллекта. Но есть и другой способ повлиять на Китай: США могут попытаться обнять Пекин технологическими объятиями. Обе страны могут взять на себя обязательства разрабатывать более общие открытые базы данных для ученых. Устанавливать международные стандарты, гарантирующие, что алгоритмы будут влиять на жизни людей прозрачным и измеримым образом.

Постоянный раскол может вылиться в копеечку и обеспечить техно-авторитаризму больше пространства для роста. Но сейчас, по крайней мере, противоречивые цели, взаимная подозрительность и растущая убежденность в том, что ИИ и другие передовые технологии сделают страну победителем, сохраняются.

Расскажите в нашем чате в Телеграме. Начинается холодная война?

По материалам Wired (Николас Томпсон и Иэн Бреммер)

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан
Обязательные для заполнения поля помечены *

*

x

Ещё про высокие технологии

Создана электронная таблетка с дистанционным управлением

Одну из таких недавно разработали исследователи из Массачусетского Технологического Института (MIT). В недалеком будущем подход к лечению самых разных заболеваний может кардинально измениться благодаря появлению «электронных таблеток». Более того, таблеткой без проблем можно управлять удаленно. Небольшой гаджет нужно проглотить, после ...

Солнечный зонд «Паркер» передал данные из короны Солнца

Он набрал скорость порядка 715 000 километров в час. Солнечный зонд NASA «Паркер» установил рекорд, отправившись в начале этого года на Солнце, как самый быстрый космический аппарат в истории. «Паркер» уже совершил свой первый облет короны Солнца, и NASA говорит, ...